01Рождение «наркоанализа»

Сам термин «сыворотка правды» появился в 1930-е годы, но попытки получить признание химическим путём начались раньше. В конце XVIII века некто Монтеджа сделал инъекцию опиума подозреваемому в преступлении, чтобы добиться признания. Научное название методу — «наркоанализ»: получение показаний с помощью веществ, снижающих контроль сознания над речью.

Мысль о практическом применении побочного эффекта наркоза первыми высказали не криминалисты, а врачи: применяя слабый наркоз при родах, они заметили, что женщины рассказывают о себе то, что никогда не сказали бы в обычном состоянии. В 1922 году врач из Техаса Роберт Хауз, которого называют «отцом сыворотки правды», опубликовал статью «Использование скополамина в криминологии» — по его выводам, при правильной дозировке метод давал воспроизводимый результат. В 1924 году, выступая перед полицией Хьюстона, он представил инъекцию скополамина как способ «извлечь из памяти информацию, спрятанную на уровне подсознания» — введённый в такое состояние человек, по его словам, отвечает на вопросы, не пытаясь солгать или уклониться. Метод взяла на вооружение полиция США.

02Первое поражение в суде

Отпор пришёл со стороны судов. Первый громкий случай произошёл в штате Миссури: защита обвиняемого в изнасиловании попыталась представить как доказательство невиновности показания врача, допросившего подзащитного под наркозом. Суд счёл это неубедительным с научной точки зрения. После этого суды по обе стороны Атлантики надолго перестали принимать показания, полученные под наркозом — мотивировка: «изменённое состояние сознания» может быть результатом психологического давления, а не гарантией правды.

Последующие эксперименты подтвердили обоснованность этих сомнений: некоторые люди оказались способны лгать даже под наркозом, а говорящие правду — путаться в показаниях. После Второй мировой войны наркоанализ нашёл нишу не в криминалистике, а в медицине — для лечения военных психозов и амнезии у перенёсших контузию, а также для распознавания симуляции при психиатрической экспертизе.

03Как проходил допрос под наркозом

В расследованиях метод применялся точечно — чаще для того, чтобы помочь свидетелю или потерпевшему вспомнить детали произошедшего, реже для допроса подозреваемых, и то в основном когда показания расходились с результатами проверки на полиграфе. Важная деталь: показания, полученные под наркозом, никогда не принимались судом как прямое доказательство — они могли служить лишь ориентирующей информацией для следствия.

Процедура в западных странах проводилась исключительно в условиях медицинского стационара, коллегиально: в рабочую группу могли входить представители защиты и обвинения, психиатры, психологи, эксперты, а инъекцию всегда выполнял анестезиолог. Подозреваемому заранее разъясняли его право отказаться от процедуры и то, что результаты могут быть использованы в расследовании. Препараты барбитуратовой группы (скополамин, натрия амитал, натрия пентотал) вводили внутривенно, вызывая просоночное состояние, в котором снижался сознательный контроль над речью; ближе к завершению процедуры человека выводили из этого состояния, чтобы зафиксировать показания уже в ясном сознании.

04Советские спецслужбы и лаборатория «Х»

По данным, впервые обнародованным разведчиком Павлом Судоплатовым и позже изложенным в книге А. Колпакиди и Д. Прохорова «КГБ. Спецоперации советской разведки», в СССР при госбезопасности работала секретная лаборатория, занимавшаяся разработкой отравляющих и психотропных веществ для спецопераций — в том числе средств, «развязывающих язык». Согласно этим источникам, разработки велись на высоком профессиональном уровне.

Это не только советская специфика — во время Второй мировой аналогичными задачами занимались спецслужбы всех крупных участников конфликта, включая немецкую СС и предшественника ЦРУ — Бюро стратегических служб США (OSS).

05В поисках альтернативы

После ряда громких неудач со скополамином (известен случай, когда человек «признался» в преступлении под воздействием препарата, а позже оказалось, что он невиновен) токсикологи разных стран искали другие вещества.

06Конец иллюзии

Уже к концу 1950-х идея «сыворотки правды» начала вызывать у специалистов скепсис.

Стало очевидно: интоксикация делает человека более внушаемым и словоохотливым, но не гарантирует именно правдивость его слов — под воздействием препаратов часто отключалась и память, так что человек не помнил ни вопроса, ни собственного ответа. Даже словарь Уэбстера со временем изменил формулировку статьи о «сыворотке правды» на «препарат, считавшийся способным временно повысить правдивость показаний» — фиксируя, что метод не выдержал научной проверки.

Поиски продолжались по инерции до начала 1970-х (в том числе эксперименты с псилоцибиновыми грибами и ядом кураре), но уже без прежнего энтузиазма. Сегодня подобные вещества применяются не в криминалистике, а в медицине — например, в диагностике отдельных психиатрических состояний.

07Детектор лжи нового поколения

Место химических методов в итоге заняли не менее спорные, но куда более измеримые технологии. Одна из них — метод, основанный на регистрации сигнала P300, который мозг выдаёт при узнавании знакомой информации. Автор метода — учёный и предприниматель Лоренс Фарвелл: испытуемый в специальном шлеме с электродами смотрит на экран, где среди случайных изображений и сочетаний появляются данные, значимые для расследования, а прибор фиксирует непроизвольную реакцию мозга на знакомое.

Метод получил известность благодаря делу об убийстве полицейского в Айове, по которому осуждённый провёл в заключении двадцать лет. Проверка с помощью технологии Фарвелла показала отсутствие в его памяти следов, связанных с местом преступления, — зато обнаружились чёткие следы воспоминаний о концерте, на котором он утверждал, что был в момент убийства. Подобный результат не является прямым доказательством невиновности, но даёт суду дополнительную информацию для оценки дела.

В 2001 году после терактов 11 сентября американские СМИ, включая Washington Times, писали о том, что власти рассматривали возможность применения химических «сывороток правды» при допросах, связанных с расследованием террористической сети «Аль-Каида» — эпизод, показывающий, что идея простого химического решения продолжала возвращаться даже спустя полвека после того, как наука её опровергла.